Для личных сообщений

Сообщения скринятся

Если верить инету, мои статьи (с десяток) еще в 2008 году обширно цитировал Виталий Гинзбург в «Науке и религии». А я даже не подозревал, что Гинзбург меня знает. Во всяком случае, взгляды наши сильно расходились.

Все разговоры о том, что доктрины Эрнеста Ренана и вообще историков прошлого устарели и ныне неактуальны, не имеют силы. Конечно, теперь мы располагаем кумранскими и хенобоскионскими рукописями, но это, с моей точки зрения, никак кардинально не повлияло на основные идеи Ренана и иже с ним. Современные же монографии, претендующие на оригинальные идеи в рассматриваемой области, увы, не имеют главенствующего значения. Вообще, в отличие от естественных наук, в исторической и текстологической дисциплине аргумент к новизне («последние публикации ученых безоговорочно доказали...» и пр.) чаще всего ошибочен и зиждется всего лишь на желании ученых быть оригинальными, защитить ученую степень, немаловажную роль здесь играет и коммерческая составляющая. Поэтому, за исключением новых археологических изысканий, в истории презумпция превосходства над старым несостоятельна. Все классические исследования уже давно написаны, а новые интерпретации известных данных не заслуживают, увы, слишком серьезного внимания. Следует помнить: историк тот, кто знает древность, а не труды коллег-современников. Хотя образовательная система и приучает нас пополнять библиографию свежими исследованиями и создавать некоторые подобия компиляций, чего я старался избежать в «Сыне Человеческом» и других трудах. Я уверен, что действительно серьезное исследование возможно только при тщательном изучении первоисточников, тогда как чтение разнообразных современных интерпретаций исторических событий без надлежащего знания древних памятников неминуемо приведет не только к ошибочным, но и к противоречивым, а потому никчемным результатам.

( К чему я это все написал?.. )

Многие еще помнят его, ибо он ушел совсем недавно. Лично я, когда раньше слышал его фамилию, ничего, кроме презрения, не выказывал. (Потом, правда, мое отношение кардинально изменилось.)
Действительно, что я, советский человек, должен чувствовать по отношению к члену враждебной армии, читая при этом: «Нацист Шмелинг перед матчем [с Джо Луисом] безудержно хвастал, что «ариец» всегда победит негра» (Шатков Г., Алтухов И. Жестокие раунды. Лениздат: 1979. Стр. 59)?..

( Read more... )

Джентльменство и благородство — это не столько кичливая привилегия родословной, сколько мера великодушия. Наш герой был истинным джентльменом, которому были присущи честь, нравственность, достоинство и самоотверженность. Многие живут по принципу: говори о себе хорошее сам — суть останется, а источник забудется. Но скромность и застенчивость нашего героя времена граничила с ненормальностью. Он полностью был лишен наигрыша, фальши и самолюбования. Несмотря на то, что он владел титулом абсолютного чемпиона мира и, возможно, обладал самыми быстрыми руками в истории бокса, вряд ли кто назовет его лучшим боксером всех времен. Однако одним из самых благородных, принципиальных и честных его можно назвать по праву.

( Флойд Паттерсон родился в селении Вако... )

Юмор-юмором, но должны быть и пределы. Нечего сказать, хороший «урок истории» с Тофи и Гориллой, появившийся в инете и транслировавшийся по израильскому кабельному каналу «Бип».
Суть такова. Девица в купальнике, Тофи, предлагает поговорить о распятии Ешу (Иисуса то бишь) и заявляет, что Он был врагом еврейского народа. Горилла в ответ говорит, что, по его данным, Ешу не так плох и что он, Горилла, вообще хочет ассимилироваться (скучно ему, вишь), стать гоем и жить где-нибудь в Швейцарии. Тогда Тофи предлагает Горилле сыграть Ешу.
Итак, сцена «распятие Ешу». Тофи заявляет, что она Иуда Искариот. В это время Горилла орет, что он есть Ешу и что он хочет обратить всех в христиан, дабы те кушали трефное. Тогда Тофи его распинает. Горилла орет цитатой из Евангелия (Мф.27:46), а девица бьет своим молотком да приговаривает: «Ты нацист, Ешу, ты нацист!» В конце концов, Горилла в своих воплях отказывается быть Ешу и даже заговаривается до того, что он Моше Рабэйну! Но Тофи-Иуда продолжает бить молотком и хихикает, причем бьет не только по гвоздю, но и по лицу (морде) Гориллы. Смешно ей, «сердобольной». Наконец, Горилла умирает, и Тофи говорит: «Ой вей!»
В общем, комментировать можно долго. Меня особо «умиляет», когда Тофи называет Ешу нацистом...