|
Приходит ко мне давнишняя знакомая, то да сё, вся в облаках, марлезонский балет в натуре. Отдай, говорит, книжку Пруста. А потискаться, спрашиваю, скипетр принять? Не-е, тупит глаза, замуж выхожу. Вся расцвела центифолией: — Он австралиец. — Антипод? А под каким парусом этот ездунец к нам? — Он представитель фирмы по продаже... — Случается... Батожок ему в руки! — Опять язвишь! — Сейчас Пруста принесу... И подруга она хорошая, в свое время с нею можно было и чекушку за ларьком из горла. Закусь поцелуями. Вместо луны фонарь, освящающий наше бесстыдство. И Марселем Прустом зачитывается, и стихи Кузмина любит, но вот есть у нее бзик, непонятный моему отравленному цинизмом уму. Она мнит себя парапсихологом. «Руся, — говорила мне, — ты не поверишь, но у меня есть третий глаз!» — «Случается... Наверно, ты туатара». — «А кто это?» — «Одна древняя и редкая рептилия, с третьим глазом». — «Это комплимент такой, что ли?» — «Слово древняя можешь вычеркнуть»... — Вот твой Пруст, — отдаю я книгу. — Ну пока. — Привет кенгуру. И не забывай, где верх тормашек. Ставит ногу в дверной проем: — А помнишь, я говорила, что у меня третий глаз? — Офтальмология в шоке. — А помнишь, я предсказала, что выйду замуж за иностранца? А ведь действительно предсказывала, лет пять назад... — Прощай! — побежала вниз по лестнице. Я закрыл дверь, набрал ее сотовый. — Что еще? — Туатара, вспомни ларек, фонарь, скрип ящиков под нами... Она дала отбой. |